В США рабство окончательно было отменено лишь в 7 лет назад

Все они, исключая четверых, спали на голых досках, и, так как палубы драили каждый вечер и не хватало солнечных лучей для их высушивания, поскольку мы находились накануне сезона дождей, это было мокрое ложе для бедных матросов. На короткое время к балкам подвесили четыре гамака, но вскоре приказали их снять. Когда мы добрались до Бристоля на обратном пути из Ямайки, мне предложили должность врача на время африканского вояжа на бриге «Литтл Перл» под командой капитана Джозефа Уильямса. То, что я рассказываю, – это история второго вояжа брига после изменения его названия на «Руби» («Рубин») по неизвестным мне причинам. Однако в этот период на судне было пролито много крови, поэтому название вполне подходящее. Конечно, тех из нас, что были на борту, это не коснулось.

  • О стремлении во что бы то ни стало не забыть историю предков повествует роман Алекса Хейли «Корни».
  • В то время как корабль, на котором я служил, стоял на якоре в реке Бонни, однажды ранним утром около десятка членов команды дезертировали в одном из баркасов.
  • Каждый день я поднимал наверх по очереди группы рабов, чтобы они под присмотром надзирателей пели и плясали.
  • Командиром воинов ашанти являлся негр свирепого вида – черный, как гагат, с шерстью, заплетенной в жесткие локоны, его зубы остро заточены, на щеках зияли два глубоких пореза.

Обращались с китайцами на Кубе не лучше, чем в Перу, слухи о чем в конце концов дошли даже до Китая. В 1873 году пекинский двор направил на Кубу инспекцию во главе с чиновником Чен Ку, который нашел положение соотечественников ужасающим. «Начальники и надсмотрщики здесь — сущие волки и тигры»,— писал Чен Ку. Чиновник опросил нескольких кули и включил их рассказы в свой доклад. Согласно контракту, который подписывали желавшие подзаработать индийцы, их наниматель должен был обеспечивать их едой, одеждой и жильем в течение всего срока найма (обычно не более пяти лет). Транспортировку кули тоже оплачивал наниматель, фактически покупая работников у государственных чиновников.

Дядя, посмеиваясь, представил ее мне в качестве моей экономки, и так как я был знаком с африканскими обычаями, то принял девушку и мать-мулатку в свое хозяйство. Однако, к моему удивлению, в тот же день квартеронка обратилась ко мне со страстной мольбой к моему великодушию, сопровождаемой выражением ее любви к дону Рикардо. Это открыло мне глаза, я вспомнил, что говорил мне Диего Рамос относительно некоторых бывших любовниц дяди, а также о квартеронке, которую он передал дону Мигелю в Рио-Бассо. Расспросив мулатку, я узнал, что ее дочь прожила с доном Рикардо три года и родила ему ребенка, который вскоре умер. Марина, квартеронка, страстно привязалась к нему и пыталась утопиться в Рио-Бассо, что заставило дона Мигеля вмешаться и убедить дядю позволить ей вернуться с ним в Нью-Тир в качестве компаньонки донны Амелии.

С женщинами и девушками инспектор-мулат обращался не менее сурово, чем с мужчинами. Дядя находился в большом негритянском поселении, называемом Гамбо. Он встретил меня с большой теплотой и сказал, что мое знание местного языка позволит ему использовать меня как переводчика. На следующий день я был представлен негритянскому вождю Гамбо, которого звали Эфраим.

До окончания месяца окружной прокурор Соединенных Штатов напал на след, а Ламар написал компаньону, что в деле «черт ногу сломит». Последовали аресты, судебные слушания, узнал об этом и конгресс, но контрабандисты в конце концов избежали правосудия. «Уондерер» предали суду и продали на аукционе, где бывшие владельцы выставили яхту на продажу за четверть действительной стоимости. Впоследствии один из владельцев сказал, что «рабы, купленные за несколько бус и цветных носовых платков (конечно, преувеличение), были проданы на рынке по 600–700 долларов за голову. Владельцы судна выплатили капитану Семмесу за услуги 3500 долларов и выручили на предприятии по 10 тысяч долларов каждый для себя».

У негров есть инструменты, похожие на клинья, предназначенные для того, чтобы сбивать заклепки бочек, в которых хранятся каури. Рядом всегда находились жены и дети носильщика, чтобы унести наворованные деньги. Но когда какой-нибудь из матросов, надзирающий за товарами, проходил рядом с таким носильщиком, тот незаметно восстанавливал заклепки при помощи своего инструмента, отверстия закрывались. Мы не могли предотвратить это вопреки всем своим угрозам и жалобам вождю. Впрочем, мы нередко их нещадно били, а некоторых сажали в тюрьму, но это оставалось в их крови.

Придя в восторг от перспективы получить свободу, она вновь стала приветливой, но, случайно узнав, что ее намерены вернуть на корабль, молодая женщина повесилась. Потеря рабов по упомянутым выше причинам часто весьма значительна – известны случаи гибели половины, двух третей и даже более рабов. Во время одного вояжа до отхода от реки Бонни погибли не менее пятнадцати из них от лихорадки и дизентерии, вызванных заточением в помещения ограниченных размеров.

Продолжали это делать до тех пор, пока не начали задыхаться от дыма и вернулись на палубу подышать свежим воздухом. Крышки люков закрыли и не открывали в течение двух часов. Дым наполнил благовонием и очистил атмосферу внизу полностью.

Это был каталонский картограф Ферера родом с Балеарских островов, человек ученый и опытный в делах навигации. Ему принц доверил обучение будущих завоевателей африканского побережья. Его соотечественники в те времена еще толком не знали, как пользоваться морскими картами, и были совсем неопытными мореплавателями.

Дядю обвинили в содержании рабовладельческого учреждения «вопреки миролюбию и достоинству правительства его величества». Он доказывал, конечно, свою невиновность и спросил, на каком основании британцы вторглись в факторию, над которой развевался португальский флаг. Смертельное отравление девушки-рабыни, даже медленным ядом, было нередким явлением в Африке. И если бы Марина была одной из наших негритянок, подлежащих продаже, то ее потеря оценивалась бы лишь в долларах и центах. «Колдовство», в которое верила мулатка, было бы отнесено на счет какого-нибудь недоброжелательного раба, и все дело было бы забыто через день или два.

Но тот не долетел, и ошибку исправил экипаж одной из шхун, бросив нам свой канат, конец которого подхватили, протянули вперед и принайтовили так, чтобы подтянуть шхуну к средней части корабля. Перед закреплением конца другая шхуна пошла в бейдевинд к нашей корме и судну сопровождения бросила конец, который подхватили и закрепили. Дик закрепил теперь первый канат, и мы крикнули матросам шхуны выбирать его. Едва приложили первое усилие, и матросы приготовились тянуть дальше, как, к нашей досаде, «бабий узел» Дика соскользнул и конец ушел за борт. Прежде чем мы бросили на шхуну другой конец, она ушла за корму.

Когда в течение дня дул слабый ветер, над главной палубой ставили навес, под который негры из трюма могли прийти и вытянуться в полный рост. Это давало большое облегчение страдавшим в трюме от сильной жары и спертого воздуха и, несомненно, проституция было причиной спасения нескольких жизней. «Раздавленный и отчаявшийся, с промотанным последним долларом своего нечестно нажитого богатства, я обратил свой взор на Африку как место, где можно поправить свое положение.

От свежих плодов и рыбы до жареного и копченого мяса, домашняя прислуга, спешащая по каким-либо делам, моряки в увольнении, ремесленники. Время от времени на своем чистокровном коне проезжал плантатор, а иногда громыхала по камням коляска, влекомая парой пони, с чернокожим кучером на козлах. В коляске восседали богатые дамы в пышных платьях, привезенных из Англии или контрабандой доставленных из Франции через Североамериканские колонии.

Глава 16 ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ НА БОРТУ НЕВОЛЬНИЧЬЕГО СУДНА В 1860 ГОДУ

Сегодня в домике расположен музей, где можно видеть старые домашние вещи, вроде керосиновой лампы и топчана, – а также фотографию Фиделя Кастро и множество подарков от политических лидеров со всего мира. Люди привыкли к насилиям и убийствам – однако преступление в Соуэто стало последним толчком к массовому протесту. Африканские школьники закидывали полицейские машины камнями, швыряли в них мусорные баки и горящие головешки, получая в ответ пули. Фото тринадцатилетнего Гектора Петерсона, умирающего на руках у своих родителей, обошло издания всего мира, став символом «Поколения Соуэто» – как называл его Ронни Касрилс. Спасаясь от стреляющих в них полицейских, подростки укрылись в церкви «Реджина Мунди» – и сейчас ее посетителям показывают следы от пуль и мраморный алтарь, разбитый ворвавшимися в храм стражами правопорядка. Интерьер церкви украшает икона «Мадонны Соуэто» – чернокожая богоматерь с черным Иисусом, поднимающим пальцы в знаке «виктория».

Протестовать было бессмысленно, поскольку в контрактах, которые подписывали, как правило, неграмотные кули, говорилось, что они согласны работать в течение четырех-пяти лет на любого хозяина, который будет им указан. Первыми на путь импорта дешевой рабочей силы встали англичане, поскольку именно они первыми столкнулись с кадровым голодом на своих плантациях. Уже в 1839 году — через год после отмены системы «подмастерьев» — на острове Маврикий (вблизи Мадагаскара) британские колониальные власти начали реализовывать программу, названную ими «великим экспериментом». Так, после принятия акта 1833 года бывшие рабы английских колониальных плантаторов получили статус «подмастерьев» и должны были оставаться в услужении у своих господ еще 12 лет. Однако бывшие рабы в массовом порядке покидали своих хозяев и уходили в горы. В результате систему «подмастерьев» отменили уже в 1838 году, предоставив освобожденным полную свободу.

Ее капитан Джошуа Виалл был жителем Уоррена, Род-Айленд, а экипаж состоял из шести американцев и трех португальцев, один из которых умер на обратном пути от африканской болезни – медленной лихорадки. Бриг водоизмещением сто шестьдесят тонн не был оснащен пушками. Капитан Тэйлор родился в Бостоне, но жил в Чарлстоне, как и большинство членов команды. Груз для торговли на побережье состоял из табака, бренди, белого вина, дегтя, муки, пяти тюков сухих грузов, десяти дюжин негритянских курительных трубок и коробки белых шляп. «Рабы только что доставлены из Африки и продаются на борту брига «Дженни», капитаном которого является Уильям Эллери. Бриг стоит сейчас в Нью-Бостоне (то есть Вест-Энд Бостона).

На борту судна находились две португалки, которых «капитан Мартин» вывез с одного из Азорских островов для обмена на негров на африканском побережье. Как простолюдин Филип Дрейк из Стокфорда, я должен был бы путешествовать на королевском судне в тяжелых условиях, занять место одного из негров в том, что касается оков. Туземцев посадили в каноэ и высадили на берег, поместив на территории королевских мастерских. В течение нескольких дней уполномоченные решили, что их следует отдать в обучение поселенцам на срок двенадцать лет. За это время, по словам Диего, их окрестят и они состарятся. Капитан Симмонс и его офицеры получили вознаграждение за спасение негров, а мы с партнером восприняли наши потери с любезностью, на какую только были способны.

Ведь после покупки мы возлагали на начальника ответственность за доставку. С этой целью вождь назначал двоих уполномоченных, каждому из которых капитан корабля выплачивал жалованье, равное стоимости раба в товарах, которые предпочитал уполномоченный за свои услуги в торге. Уполномоченные четко исполняли свои обязанности, и из 1300 купленных здесь рабов мы не потеряли ни одного. На берегу у нас был свой повар, так как мы старались питаться как можно лучше.

Общее число рабов, доставляемых на корабль, зависит в значительной степени от обстоятельств. Во время одного вояжа, в котором я участвовал, наш запас товаров был потрачен на покупку 380 негров, в то время как ожидалось, что его хватит для покупки пятисот. Тогда в Бонни количество английских и французских кораблей значительно выросло, что и обусловило увеличение цены на рабов. Возвращение к морю происходило без происшествий и очень быстро, поскольку многочисленные жертвоприношения носильщиков так потрясли, что они почти бегом проделали обратный путь, в изнеможении прибыв на побережье.

И пусть Господь доведет этот славный корабль до желанного порта в безопасности. «И теперь, когда с войной покончено, мы ведем торговлю по всей стране и не хотим ничего другого, кроме того, чтобы корабли бросали якоря у нас и способствовали продолжению торговли. Поэтому надеюсь, что вы и купец Блэк поощрите нас в наших намерениях, а также других купцов, которые собираются послать свои корабли. Они встретят здесь лишь цивилизованную и справедливую торговлю. Другие капитаны могут говорить все, что угодно, о том, что я причинял им зло. Ибо вы можете представить, сэр, что мне было больно видеть, как капитан Джексон увозит моих сыновей и Роббина, а также сына вождя Ква.

Сто лет прошло с момента первой записи джазовой мелодии, но точных ответов на эти вопросы все еще нет. Но история Livery Stable Blues прекрасно демонстрирует, как рано была начата дискуссия, которая до сих пор остается весьма актуальной. Песня, которую квинтет собирался сыграть в студии, не отличалась ни изысканностью, ни техническим мастерством. В кульминационный момент произведения кларнет имитировал крик петуха, корнет – ржание лошади, а тромбон – корову. В результате весьма вероятно, что оставшиеся действительно будут готовы стать чем-то вроде Израиля. То есть, как и в других случаях мигрантских стран, происходил самоотбор определенного типа людей.

Птичьи острова

Фрегат снялся с якоря, прошел некоторое расстояние и отвернул от берега, чтобы переговорить с «Анной». Фрегат был под испанским флагом, но вскоре послал ядро перед носом «Анны» и поднял английский флаг. Когда фрегат оказался в пределах слышимости, с него отдали приказ капитану Деннисону прислать документы на проверку. Позднее на борт поднялся офицер для обыска корабля, но ничего не нашел. Лодка, спущенная с «Анны», вернулась обратно с английским сыром, подарком с английского фрегата. Капитан Деннисон ответил на подарок посылкой некоторого количества лука и трех бокалов.

Через несколько дней после нашего прибытия в Рио дядя взял меня с собой погулять в месте, с которого открывался вид на чудесный залив. Во время прогулки он сообщил, что порвал сотрудничество с доном Хуаном. Я узнал также, что британское правительство запретило работорговлю с колониями и что отныне ни один невольничий корабль не выйдет под британским флагом. «Капитан Фрейли, – сказал дядя, – отказался от своих пунктов сбора рабов на побережье и освободил для нас поле деятельности. Ты, я и Фил должны теперь уничтожить свои документы о британском происхождении и отказаться от претензий на наше имущество в Стокфорде». Капитан взял меня на борт своего шлюпа, собиравшегося следующим утром идти вниз по реке.

Черный торговец пригласил негра, жившего чуть дальше по побережью, навестить его. После угощения торговец предложил гостю полюбоваться видом корабля, стоящего на якоре в реке. Ничего не подозревавший соплеменник охотно согласился и последовал за торговцем в каноэ к борту корабля, разглядывая его с удовольствием и восхищением. В это время несколько черных торговцев на борту, явно в засаде, прыгнули в каноэ, схватили несчастного негра, втащили его на корабль и немедленно продали. Есть достаточное основание полагать, что негры, доставленные с африканского побережья, похищены. Но черные торговцы тщательно заботятся о том, чтобы европейцы не знали методов добывания ими рабов.

Он ходил вдоль строя рабов взад-вперед, одетый в рубашку, шорты и шляпу из пальмовых листьев. Шако, надзиратель-мулат, был также кем-то вроде негритянского врача и мог с первого взгляда определить, здоров раб или нет. Он ощупывал обнаженных негров с головы до ног, сжимая их суставы и мышцы, сгибая руки в локтях и ноги в коленах, проверяя зубы, глаза и грудную клетку, щупая грудь и пах без всякой пощады. Их заставляли прыгать, кричать, ложиться на землю, перекатываться, задерживать дыхание на продолжительное время.

Имея такой большой опыт, он прекрасно знал наилучшие и безопасные способы обращения с неграми. Страх негров перед испанцем был столь велик, что я искренне верю в его способность контролировать их в одиночку. Тем не менее я не замечал в его поведении преднамеренной жестокости, за исключением двух-трех случаев, о которых будет упомянуто в дальнейшем.

Политическая деятельность

Перегородка служит также для раздельного содержания негров разного пола. В ней проделаны небольшие отверстия, куда вставляют мушкетоны, а иногда и жерла пушек, используемые для подавления мятежей, которые случаются время от времени. Другую дверь проделывают в решетке или сетке у лестницы, по которой вы поднимаетесь на корабль.

А тогда я чуть не разревелся, как маленький ребенок, потому что пал так низко, а все из-за вранья этой гнусной крысы Дженкинса. Я понял тогда цену всем этим чванливым капитанам, жирным торгашам, джентльменам из Компании и судейским. Они меня засудили по ИХ закону, но, Боже праведный, именно тогда я поклялся добраться до них, как только представится возможность, даже если придется нарушить все эти проклятые законы. Я решил отплатить сполна за все мои унижения и дырявого фартинга не дал бы за их головы!

Другие трудно здесь найти, а без каноэ невозможно высаживать или увозить грузы и людей. Негры так неохотно расставались со своей страной, что нередко выпрыгивали из каноэ, баркаса или корабля прямо в море. Они оставались под водой до тех пор, пока не тонули, только для того, чтобы избежать спасения нашими лодками.

На Руси эти ювелирные изделия служили не только украшением тела, но и одежды. Так изумительные золотые серьги с бирюзой или с другим драгоценным камушком могли себе позволить только богатые люди. Дорогой наш друг и единомышленник, на нашем блоге работает рубрика Клуб гурманов. Она создана для вашего удобства, а главное для того, чтобы Вы могли беспрепятственно и комфортно общаться с такими же, как Вы, людьми, увлеченными едой – в самом широком смысле этого слова. Ваш рецепт с фотографией приготовленного Вами блюда будет обязательно здесь опубликован.

Такие музеи попросту не могут появится сейчас в России и Украине, где в обществе сгущается туман клерикального мракобесия. Тем не менее, часть нидерландцев такой образ возмущает. Во время празднования актеры используют популярный некогда в ХХ веке грим «блекфейс» (черное лицо), считающийся на Западе унизительным. Активист кампании «Черный Пит — это расизм» Квинси Гариопредложилкомпромиссный вариант. Не удалять персонажа из культуру вообще, но отказаться от его изображения темнокожим.